Рекламными сумками-кошельками крупные банки завлекают самых мелких клиентов из малых мира сего. Даже это отребье, челядь своих родителей, жаждет иметь свой счет в банке. Через несколько лет деньги обретут прекрасную форму, предстанут в виде автомобиля, чтобы владельцу вскоре на нем разбиться, или в виде новой обстановки в квартире, чтобы быть в ней заживо погребенным. Предположим, что вам — как и сыну директора — еще нет четырнадцати, вы холосты и жизнелюбивы, но вас уже вычеркнули из списка клиентов жизни. Ведь грядущих потребителей будущего еще долго будет мучить жажда и желание стоить подороже. Возможно, кое-кто из нас станет даже кассиром в банке, для кого же иначе повсюду открыты банковские учреждения? Вряд ли для наших стариков, свое уже отслуживших. Ребенок, едва только его испекли, стремится вырваться наружу, на собачий холод. Ему нужно остыть от своего дома в целительном падении с лыж прямо в сугроб и слушать, как голосит его народ, чтобы дать ему повод для еще более громкого крика.

Побрившись во второй раз, мужчина мощной волной вновь гонит вперед лодчонку своей жены. Горы и долины ее тела с курчавящимися там и сям кущами хотя и являют прекрасную картину, однако из-за недостойного обращения ей не достает некоторой завершенности. Мужчина, принесенный ветром, творит женщину, он берет ее в оборот и раскидывает в стороны ее ноги словно увядшие кости. На ее бедрах он видит тектонические отложения Бога, но это его не останавливает, он карабкается по домашним скалам, выбирая надежный и привычный склон; ему знаком тут каждый выступ. Он не свалится со скалы, он у себя дома. Кто же откажется от возможности уютно вытянуть ноги под столом? Собственность не налагает на владельца обязательств, а вот конкурента обязывает к зависти. Уже много лет женщина движется в Книге Жизни на задней передаче, чего же ей еще ожидать? Мужчина запускает руку под юбку, прорывается сквозь преграды нижнего белья.